Юрий Аммосов, Солярный Миф (ammosov) wrote,
Юрий Аммосов, Солярный Миф
ammosov

Category:

Уроки Realpolitik: Трамп и внешняя политика

Полная версия моего рассуждения о внешней политике Трампа (краткая была тут: https://www.gazeta.ru/comments/2017/01/25_a_10492829.shtml)

ТРАМП И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

На прошлой неделе российские "эксперты" и "политологи" сходили с ума, пытаясь интерпретировать следовавшие одно за другим высказывания официальных лиц США, каждое из которых воспринималось в России как очередной крутой политический поворот.

Это было пустое занятие: все высказывания были по своей природе внутриполитическими и для российской аудитории не предназначались. Исключением была разве что фраза Трампа о том, что он не может договариваться с Россией, пока Путин, видя борьбу вокруг внешней политики в США, не уверен, что Трамп может давать обещания, за которые отвечает.

Белдодомология – по аналогии с кремлинологией – дело пустое. Внешнюю политику США намного интереснее анализировать с точки зрения вызовов, конфигураций сил и наследия, которое досталось Трампу. А эта ситуация выглядит достаточно необычно для всех участников международных отношений.

— Подобный же случай произошел в Праге на Таборской улице, — начал Швейк. — Там жил купец Горжейший. Неподалеку от него, напротив, в своей лавчонке хозяйничал купец Пошмоурный. Между ними держал мелочную лавочку Гавласа. Так вот, купцу Горжейшему как-то взбрело в голову объединиться с лавочником Гавласой против купца Пошмоурного, и он начал вести переговоры с Гавласой о том, как бы им объединить обе лавки под одной фирмой «Горжейший и Гавласа». Но лавочник Гавласа пошел к купцу Пошмоурному, да и рассказал ему, что Горжейший дает тысячу двести крон за его лавчонку и предлагает войти с ним в компанию. Но если Пошмоурный даст ему тысячу восемьсот, то он предпочтет заключить союз с ним против Горжейшего. Договорились. Однако Гавласа, предав Горжейшего, все время терся около него и делал вид, будто он его ближайший друг, а когда заходила речь о совместном ведении дел, отвечал: «Да-да, скоро, скоро. Я только жду, когда вернутся жильцы с дач». Ну, а когда жильцы вернулись, то уже действительно все было готово для совместной работы, как он и обещал Горжейшему. Вот раз утром пошел Горжейший открывать свою лавку и видит над лавкой своего конкурента большую вывеску, а на ней большущими буквами выведено название фирмы «Пошмоурный и Гавласа».

Персонаж Ярослава Гашека необыкновенно точно описал динамику сил в треугольнике, где есть первый лидер, второй конкурент за лидерство и третий игрок, способный альянсом поменять местами первого и второго. Первый не может договориться со вторым, чтобы вместе избавиться от третьего – после исчезновения третьего придет очередь второго. Поэтому такая конфигурация очень стабильна. Это ситуации, которые все время возникают в парламентских республиках, часто в деловом мире. Третьим становятся непросто – третий должен постоянно демонстрировать, что среди всех, кто не первый и не второй, он самый сильный и влиятельный. Но заняв свое положение, третий может набивать себе цену, заставив двух лидеров конкурировать за союз с собой.

Но и мировая политика после 1964 года сложилась примерно в такую же конфигурацию.



Официально конфигурация "Холодной войны" называлась "биполярный мир". Но все это время за третью роль при США и СССР конкурировали Франция и Китай (также ядерные державы с 1960 и 1964 года).

Распад СССР привел на некоторое время к "гегемонии" США, то есть отсутствию сравнимых по силе конкурентов. Но по прошествии двух десятилетий медленно набрал силу сопоставимый конкурент США - Китай. А место третьего при этих вторых в последнее десятилетие вышла Россия.

Образовался новый треугольник США-Китай-Россия. Существование этой конфигурации, вероятно, Трамп осознает ясно, а вот его конкуренты еще пытаются игнорировать Во многих выступлениях и американских и европейских политиков на Мюнхенской конференции в эти выходные постулировалась все та же ситуация единого "гегемона": единовластие США, единолично ответственного за все хорошее против всего плохого, и его верный сайдкик в лице стран Европы.

Положение Китая обусловлено не только его доминирующей экономической ролью как "мастерской мира". У нас уделяется незаслуженно мало внимания ситуации в Южно-Китайском море, а между тем там Китай прямо граничит с США. Тайвань существует как отдельное государство во многом за счет американской поддержки, а Филиппины с начала XX века – перманентный сателлит США. Активность Китая вокруг островов Спратли связана не только с правами на рыбную ловлю и добычу полезных ископаемых – это еще и опорная база для господства над Южно-Китайским морем. Первый раз Китай предъявил права на острова Спратли еще в 1988 году, так что это не тактическое, а стратегическое направление китайской внешней политики.

Северная Корея (тоже микроядерная держава) является фактически буферной зоной между США и Китаем. Любые намерения Трампа решить северокорейскую проблему (которые уже заявлялись) на самом деле будут направлены на сдерживание и отбрасывание Китая. Хочет того руководство США или нет – но игра на Корейском полуострове с нулевой суммой. Где приобретает США, там теряет Китай.

Китай уже не первое десятилетие наращивает денежное и промышленное влияние по всему миру. Австралия поставляет в Китай сырье, в странах Средней Азии китайцы строят инфраструктуру, в Африке и Южной Америке – промышленные объекты. Даже на западном побережье США инвестиционные покупки жилья китайскими миллионерами сильно взвинтили цены на недвижимость.

А вот насколько этой мирной экспансии соответствует оборонная мощь – не очевидно. Последний раз Китай воевал в 1979 году с Вьетнамом, и по итогам НОАК зарекомендовала себя не то чтоб сильной и боеспособной сообразно размеру и ресурсам страны. Терять военное лицо снова Китаю нельзя никак, а крупный конфликт этим чреват.

И экономическая и политическая ситуация в Китае сейчас не способствует тому, чтобы Китай продолжал сохранять доброжелательный глобальный нейтралитет. Экономический рост Китая замедляется, экспорт перестал поддерживать рост уже с кризиса 2008 года. Последние десять лет рост подстегивался безумными масштабами строительства – по некоторым данным, Китай залил за это время больше цемента, чем все остальное человечество за всю свою историю. Но и этот источник роста не безграничен, а других рецептов пока нет. Зато тотальная роботизация грозит на горизонте 10-20-30 лет подорвать экспортную мощь Китая, которая опирается в основном на малоквалифицированный дешевый ручной труд.

Форма правления в Китае тоже сильно изменилась после прихода к власти Си Цзиньпина. Долгое время между несколькими правящими кланами ("принцами", "комсомольцами", "шанхайскими") существовало некоторое равновесие, выражавшееся в "коллективном руководстве" и ротациях "кадров". После нескольких лет репрессий под видом "борьбы с коррупцией", в которой почему-то уличались исключительно соперники Си и их свита, власть консолидировалась у условных "принцев", а фактически в стране сформировался режим личной власти "товарища Си".

Хочешь не хочешь, а в такой неустойчивой ситуации у Китая нет безрисковых ходов. И сбавлять внешнеполитическую активность, и проигрывать, и отказываться от игры – все нежелательно, и все неизбежно.

Освобождать зону влияния в Тихом океане для США не смертельно – но даже частично крайне невыгодно, сопоставимо с потерей Кубы в 1960 году или проигрышем Вьетнамской войны.

Военный конфликт с Китаем (даже в форме прокси-войн) Трампа почти наверняка не интересует. США и так обременены до немогу зависшими "войнами за демократию" на Ближнем Востоке. Трамп скорее осуществит уже озвученное намерение продавить Китай на ревальвацию юаня, чтобы сделать американское производство конкурентоспособнее. Соглашение о зоне свободной торговли с Китаем (TPP) Трамп уже готовит к расторжению.

У этой политики есть неприятный прецедент, отлично знакомый и США и Китаю. Рейган в 1985 году добился девальвации доллара к японской йене и немецкой марке ("соглашение Плаза"). Следствием этого стало то, что японцы несколько лет скупали американские активы, пока экспорт японских товаров в США стагнировал. А через несколько лет фондовый рынок и недвижимость в Японии резко рухнули, процентные ставки упали до нуля – и Япония вошла в много десятилетий стагнации, из которой так и не смогла вернуться в прежнее состояние бурного роста. Китай не хочет повторить судьбу Японии, тем более что внутренние последствия для Китая могут быть куда болезненнее.

Итак, что в такой ситуации делать Трампу? Развивать конфронтацию с Россией, чтобы в критический момент оказалось, что Россия готова поддержать Китай всеми средствами? Или наоборот, поставить Китай перед пониманием, что любой конфликт с США будет конфликтом на два направления с США и союзницей США Россией? Речь идет не о горячих конфликтах, а о любых демонстрациях силы.

В этом раскладе американская гегемония, как она существовала от распада СССР до настоящего времени, становится объективно дорогостоящим и бестолковым занятием (в первую очередь на ближневосточном направлении). Ближневосточная нефть поступает в основном в Европу и Китай, США снабжается из внутренних и американских источников (в том числе из пресловутой Венесуэлы).

Все это имело бы смысл, если б Евросоюз был для США третьим, которого можно было бы вывести на любой бой рядом с собой. Но после окончания Холодной войны выяснилось прямо обратное: это не ЕвроНАТО (НАТО за вычетом США) будет защищать США. Наоборот, США должен защищать ЕвроНАТО от (советской зачеркнуто) русской угрозы. В других местах мира от европейских войск в лучшем случае не было вреда, в худшем войскам США их еще и приходилось защищать. Более того, многие лидеры стран ЕвроНАТО такую позицию активно декларируют – все заявления типа "союзников не сдают" и "лидерской роли США альтернативы нет" подразумевают именно требование к США заботиться о безопасности стран Европы.

А Россия, в отличие от НАТО, за последние десятилетия постоянно демонстрирует, что она – "третий" и готова к переговорам. Делает она это, набирая фишки малыми и обратимыми демонстрациями силы. Приштина. Договоримся? Нет? Грузия? Нет? Донбасс. Сирия. Все еще нет? Чем дольше потенциальный союзник не понимает, к чему его подталкивают, тем больше будет цена союза. Тем временем, Россия демонстративно дружит с Китаем – но не настолько верно, чтоб оставлять впечатление "дружбы навек".

Выражение "союзников не броcают" в мировой политике не имеет смысла. Кого ж тогда бросают, если не союзников? И как показывает мировая история, бросают только так, когда от союзников нет толку.

В гипотетической ситуации, где Россия помогает США сдерживать Китай, ЕвроНАТО теряет всякий смысл. Разумеется, усиление России за счет Европы также не в интересах США, но такое усиление потребует от России ресурсов, которые надо где-то взять.

С другой стороны, США будет непросто договориться с Россией – поскольку кредит доверия России к США был утрачен еще в 1990 годы. То, что утратили его Билл Клинтон и отец и сын Буши, с которыми Трамп не дружит, для России никакого значения не имеет. Урок искреннего, добросовестного и обманутого Горбачева Россия извлекла (а примеры вроде Каддафи и прочих обнадеженных и обманутых без толку и смысла это мнение закрепляют). Теперь США придется получать от России поддержку маленькими кусочками по схеме равноценного обмена. Россия примет от США аванс и даже демонстративно вернет его точь-в-точь, но сама никаких авансов США не даст.

Треугольная общемировая политика осложняется тем, что у Трампа непростое наследие, с которым нужно разбираться и ладить. Оборонные расходы на пределе возможностей (не за их пределом, но неприятно высокие) и ближневосточный тупик – лишь одна из проблем.

Пресловутое "изменение климата" (бывшее "глобальное потепление") также на самом деле внешнеполитическая проблема. Заявления Трампа, что она придумана Китаем, неверно, и возможно, что Трамп хочет, чтоб его оппоненты так думали какое-то время. В реальности этот вопрос является с западной стороны политическим воплощением парарелигиозных поп-верований "нового века", заменивших левым прогрессистам США и Европы с 1960-х годов традиционную религию, а с восточной – многолетними грантами Индии на водное хозяйство, канализацию и прочую инфраструктуру, которой угрожает таяние гималайских снегов. С одной стороны – "дхарма борьбы за защиту матери-Земли от раковой опухоли человечества". С другой – клиенты-политики на индийском субконтиненте и многосоттысячная община американских выходцев из Индии, которые очень не хотят терять этот денежный поток, исчисляемый суммами в несколько миллиардов долларов ежегодно. Про связанную "зеленую индустрию", опирающуюся на налоговые льготы, субсидии и репрессивное законодательство, можно не упоминать. Неизвестно, кто будет сильнее сопротивляться.

Реализация внешней политики требует кадров, а в США внешняя политика традиционно была карьерой, которая не обещала ни денежных выгод, ни политического роста. В результате она укомплектована частью просто не самыми даровитыми кадрами, которые привыкли мыслить в традиционной логике, частью энтузиастами с предвзятостями и идиосинкразиями. Такова, в частности, группировка "неоконсерваторов", чьи представители есть в обоих партиях. Неоконов объединяет идеология философа-троцкиста Лео Страуса, который, осмысляя Холокост, пришел к мысли, что демократия для победы над коммунизмом и нацизмом должна перенять их методы. Техника "перманентной революции" и "благожелательной диктатуры", пересказанная в выражениях "манифеста судьбы" и переложенная во внешнюю политику, создала тот извод бестолкового империализма, который в ходе кампании так резко критиковал Трамп.
Взгляд на международную политику через призму идеологии из американской политической мысли никуда не денется. Идеи "манифеста судьбы" и "американской миссии", переосмысленные как глобальный экспорт влияния и власти США, восходят к XIX веку (и свойственны не только США – у каждой второй нации, включая Россию, найдется свой персональный мессианизм).

Но в США также существует и доктрина Realpolitik – "политического реализма", которая интерпретирует политику не через понятия "добра" и "ценностей", а "силы" и "интересов". Она последние десятилетия не находила себе прямого воплощения в политике, но поддерживалась политическими философами. Ее патриархом является профессор университета Чикаго Джон Миршаймер, которому в том числе принадлежит прогноз о грядущем американо-китайском столкновении. Если Трамп продолжит развивать свою внешнеполитическую доктрину, можно скорее всего прогнозировать возвращение "реализма" в большую политику США.

А что делать в этой ситуации России, пока в американском политическом диалоге саму идею договоренностей с Россией обличают как гнуснейшее меж всеми преступленье? Вероятно, наиболее разумно в полном соответствии с логикой Realpolitik повлиять на общественное мнение деньгами. Программа финансирования изучения России и русского языка (т.н. Title VIII) была не так давно прекращена, а не так давно стало известно, что think tanks США берут деньги от почти всех больших и малых стран мира – кроме России. Россия может начать финансировать гуманитарные проекты, причем не тех, кто ее и так уже любит (как это делалось доныне), а всех, кто хочет изучать Россию. Просто оплачивать поездки, ученье, исследования, ничего не требуя. От денег никто не откажется, а понимание порождает принимание, это давно проверено и даже научно доказано.

И в один прекрасный день общество США может проснуться с сознанием, что Океания всегда воевала не с Евразией, а с Остазией, а Евразия друг Океании. Сотрудник отдела пропаганды Би-Би-Си Оруэлл знал, что говорил. "Таинственная карта" меняется не в первый раз, и не в последний.
Tags: realpolitik, скептик, циник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments