Странными путями идут мысли.
Один высокоумный собеседник стал меня попрекать:
мол, я вот сказал Tomorrow belongs to me, а того мол и не знаю, что это песня нацистов. Да, разумеется,
фильм Боба Фосса "Кабаре", откуда эта песня, прошел мимо меня, я серый-серый. Песня, написанная еврейскими авторами в 1966 году, когда антиреваншистская пропаганда была в разгаре, конечно, очень нацистская. На разводку, кстати, и некоторые неонаци-ненормаци повелись: написали себе гимны на ее мотив. Между тем, песне суждена была долгая жизнь. И сейчас, когда ее пародийность окончательно стерлась со временем (в тексте нацистской символики ноль, разве что "гроза" - образный намек на Sturm und Drang, и то это вообще-то немецкий романтизм, а не поэтика нацизма), от нее осталось только суть - живой и энергичный пафос отвержения старого и приветственный клич новому. Искусство переживает свой сиюминутный сатирический заказ, если это настоящее искусство. Интересно, что останется от нашего времени?
( под катом плохой перевод )Так что же за слова я слышу в этом мотиве? А слышу я, как приближается будущее, которое сметет все наше унылое настоящее. И чем стабильнее все кажется вокруг, чем успокоеннее и ленивее жизнь - тем больше я ощущаю, как сжимается пружина, и как среди ясного неба вдруг ударит гроза, которая в мгновенье унесет удушье, тоску и пыль.
( под катом плохие стихи )Tomorrow belongs to me. Мне завтра принадлежит. Вы еще не поняли, о чем эта фраза? Она о надежде.
Так мне ли, ждущему дня, не любить этой песни и этих слов? И по сему случаю я меняю девиз своего журнала на Tomorrow Belongs To Me. Этим полукреслом мастер Гамбс открывает новую партию кресел - вторую часть Злых Текстов. Вы же помните, впереди еще шесть текстов? Я даже не заметил сначала, что полпути пройдено - так мучительно и тяжело шла эта работа. А вот теперь осознал, что полдела уже сделано. И более того, изменения начались. Только что, вот сейчас, когда я писал эти строки, мне позвонили и сказали, что с нового 2007 года Глобалрус будет веселым, голодным и независимым! Бог знает, как я долго ждал этой минуты. Черт возьми, вот теперь-то мы и распишемся - и в жопу гонорары!
Первые шесть Злых Текстов были текстами о настоящем. Пламенные или Ледяные, они разрушали и отвергали его. Последним текстом я сомкнул настоящее и будущее, и следующие шесть будут о будущем. Впереди три текста стихии Воды. Текучие, свежие и неукротимые. Ночи становятся длинее, а надежда - больше. Тексты с 7 по 9 будут о надежде.
И так как впереди показался конец этого многолетнего пути, я скажу, как они будут называться.
-- Долговое бремя
-- Смерть старухи
-- Проклятый город
И названия еще трех я пока сохраню в тайне. Tomorrow belongs to me.
А теперь в этом журнале наступает тишина. Я начинаю петь Шестой Злой Текст. А в тишине пока позвучат вот эти Хорошие Стихи. Let the sunshine in.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ДНЕВНОГО СНА
В удушливом полдне, когда ни гу-гу
В цветущем лугу и заросшем логу,
И, еле качая тяжелые воды,
Река изогнулась в тугую дугу
И вяло колышет лиловые своды
Клубящейся тучи на том берегу, –
СГУЩАЮТСЯ СИЛЫ НЕЯСНОЙ ПРИРОДЫ.
Я слышу их рост и уснуть не могу.
Как темные мысли клубятся в мозгу,
Как в пыльные орды, в живую пургу
Сбивают гонимые страхом народы, –
В безмолвии августа, в душном стогу,
В теплице безветренной влажной погоды
СГУЩАЮТСЯ СИЛЫ НЕЯСНОЙ ПРИРОДЫ.
Я вижу их мощь и дышать не могу.
Один изгаляется в узком кругу,
Взахлеб допивая остатки свободы,
Другой проклинает недавние годы,
А третий бежит, норовя на бегу
Еще и поставить подножку врагу, –
Хотя их обоих накроют отходы,
Осколки руды и обломки породы.
На всем горизонте, на каждом шагу
СГУЩАЮТСЯ СИЛЫ НЕЯСНОЙ ПРИРОДЫ.
Я знаю, какой, но сказать не могу.
Но в это же время, над той же рекой,
В лиловом дыму вымывая проходы,
В ответ собираются силы такой,
Такой недвусмысленно ясной природы,
Что я ощущаю мгновенный покой.
Уже различая друг друга в тумане,
Они проплывают над лесом травы.
Имело бы смысл собираться заране,
Но первыми мы не умеем, увы.
И я засыпаю, почти замурлыкав,
В потоке родных переливов и бликов
Плывя в грозовую, уютную тьму.
У тех, кто клубится в лиловом дыму,
Всегда бесконечное множество ликов,
А мы остаемся верны одному.
Неясно, каков у них вождь и отец,
Неясно, чего они будут хотеть,
Неясно, насколько все это опасно
И сколько осталось до судного дня,
И как это будет, мне тоже неясно.
Чем кончится – ясно, и хватит с меня.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}