Статья про Google. В Эксперте вышла сильно сокращенная версия - из-за соображений места. Весь самый смачный компромат пришлось порезать. Здесь полная авторская версия.



АЛГОРИТМ УСПЕХА

Основатели Google Ларри Пейдж и Сергей Бринь (по другой транскрипции Брин) любят две вещи. Во-первых, быть неортодоксальными во всем. Во-вторых, делать все самим. Когда Google обнародовала проспект эмиссии акций для первичного размещения (IPO), даже видавший виды рынок был поражен. Проспект начинался с "руководства владельца" от Пейджа, которое сводилось примерно к следующему: мы дадим вам поиграть нашими акциями, но права голоса вы не дождетесь. Мы будем делать то, что считаем нужным, а мы считаем нужным делать мир лучше, наш девиз – не сотвори зла. Отличные финансовые результаты и симпатии фондовых аналитиков в наши интересы не входят. Кому не нравится – дело ваше. В подтверждение девиза "не делай зла" Google объявил, что допустит к подаче заявок даже самых мелких инвесторов, для чего запустит собственный Интернет-аукцион по голландской модели, а жадные инвестиционные банки пусть знают свое место. Чтобы основатели могли и дальше заниматься чем считают нужным, без оглядки на рынок, акции были разделены на два класса. Публике предлагались акции класса А, с одним голосом. Акции класса В, поровну у Бриня и Пейджа, имеют по 10 голосов каждый, но при продаже превращаются в класс А. Объем выпуска был заявлен в 2 718 281 828 долларов – сумма, в которой все узнали число e, с точностью до девяти знаков после запятой.

Сейчас, когда IPO позади, видно, что оно могло сорваться по тысяче причин. Основные проблемы создало решение Google ограничить роль инвестиционных банков в размещении и сделать выпуск доступным для мелких инвесторов. Долгое время компания не могла запустить свою электронную систему "голландского аукциона". После этого оказалось, что немалая часть миллиардного IPO пойдет не в пользу Google, а на выкуп акций венчурных инвесторов и руководства компании. Затем роудшоу компании не вызвало восторга у крупных инвесторов и жестоко обидело малых, которые не были на него допущены, а SEC предъявил компании претензии по поводу расчетов акциями. Все это проходило на фоне падения Nasdaq с начала года почти на 20% и потока негативных новостей. Обсуждались планы Microsoft по созданию собственного поиска. Google пошла на срочное внесудебное урегулирование патентного иска с Yahoo (касающееся "ключевых слов", придуманных Overture и скопированных Google), обошедшееся Google в 23 млн. акций. Выходили отчеты аналитиков о проблемах с рынком платного поиска. Затем компания объявила на свои акции стартовую цену 108-135 долларов, которая была расценена всеми как запредельная: для ожидаемого в 2004 г. объема продаж в 1,3 млрд. долларов и прибыли в 300 млн. это означало отношение цена-доходы около 100 – намного больше, чем и у других Интернет-компаний, и в целом по рынку.

После открытия подписки оказалось, что спрос на акции намного ниже ожидаемого – ажиотажа частников не было, а крупные инвестиционные банки, которые могли бы заполнить подписку через своих клиентов, были отстранены от процесса. Еще за сутки до размещения был риск, что оно будет отложено или вовсе не состоится: SEC не давал зеленый свет объявлению цены размещения, а изначально намеченный объем подписки в 3,47 млрд. долларов разместить не удавалось. Объем размещения был срезан почти вдвое за счет инсайдеров: венчурные фонды отказались продавать акции, а топ-менеджеры сократили свои заявки на продажу. Сократили и цену – до 85-90 долларов. Но в результате IPO все-таки состоялось в срок.

В первый день торгов рынок преподнес сюрприз – цена резко скакнула, дойдя почти до изначально заявленного уровня. Рынок открылся на 100 долларах, вырос до 110 и откатился на 104 доллара. Объем торгов составил несколько миллиардов долларов – что, даже за вычетом активности маркет-мейкеров, означает, что мелкие инвесторы, подавшие заявки и получившие акции, скорее всего зафиксировали моментальную прибыль и остались довольны. Докупали акции, по мнению наблюдателей, в основном инвестиционные фонды, поставившие низкую цену на первичном рынке. Некоторые обратили внимание на то, что возможно, Google и инвестиционные банкиры все-таки воспользовались оговоркой в проспекте эмиссии и оставили около четверти заявок неудовлетворенными, чем и создали первичный спрос. Ресурс роста курса, по-видимому, невелик: ажиотажного спроса не было, а неудовлетворенный, судя по всему, скоро закроется (в течение первых дней обороты по акциям последовательно падали, как обычно и бывает после IPO). Словом, картина IPO может считаться успешной.

А вот дальнейшее направление движения неочевидно: через три месяца будет высвобождено от ограничений часть акций сотрудников, через шесть месяцев – еще больше, в начале следующего года может пройти частное размещение пакетов, принадлежащих венчурным фондом, сделавшим свое дело и выходящим из Google. Теперь, когда IPO позади, можно взглянуть на Google другими глазами и спросить себя, стоит ли она уплаченных за нее денег? И будет ли она стоить в дальнейшем столько и больше, сколько стоит сейчас? Сохранит ли она достигнутые уровни или только что миновала пик своей славы и успеха? Что перед нами – новый Microsoft или огромный пузырь?

Что такое Google? Googleplex мячи вместо стульев бильярд в лобби и роллер-хоккей на парковке повар рок-группы Grateful Dead лава-лампы собаки в офисе гуглеры крупнейшая концентрация миллионеров на единицу площади научная атмосфера, день в неделю на личные проекты демократизм общие недельные собрания с обсуждением финансовых результатов брэнд года слово в словаре интервью на работу на рекламном биллборде самый популярный новостной аггрегатор google news самый большой архив блогов и Интернет-форумов самая большая почта gmail самые молодые миллиардеры и так далее. Без упоминания этих красочных деталей не обходилась доселе ни одна статья о Google. Все это давно известно и об этом писали все. Мы решили посмотреть на ту сторону Google, которая известна меньше – и интересна больше. На то, как и кем была создана суперкомпания Google и куда она идет сейчас.

Только поиск и ничего больше

"Мы принципиально занимаемся только поиском, но поиском мы владеем лучше всех" – эту мантру основатели компании повторяли много раз, и в этом много истины. Google действительно был если не лучшей, то одной из лучших поисковых машин на момент создания, и начало ее славы во многом лежит в благодарности пользователей. Вирусный маркетинг, как принято называть распространение информации о продукте "из уст в уста" принес Google первый миллион пользователей в течение первого года жизни компании. Автор статьи был в их числе: я впервые услышал о Google от друга. В середине 1999 года мой бывший однокурсник, работавший в Лондоне, как-то порекомендовал мне воспользоваться для поиска по англоязычной Сети вместо обычных тогда Altavista и Yahoo/Inktomi новым сайтом. "Им, - сказал он – сейчас пользуются все. Попробуй, он намного лучше этого старья". Я попробовал – и как миллионам других пользователей, мне понравилось настолько, что я очень быстро забыл дорогу на прежние поисковые сайты.

Google подкупил меня двумя вещами. Во-первых, в эпоху всеобщего порталостроения и e-бизнеса сайт не был перегружен ни баннерами, ни всякой прочей ненужной информацией, которая по тогдашним небыстрым каналам грузилась очень не спеша и раздражала. Собственно, никакой информации на этом сайте не было – были только логотип Google, поисковая строка и кнопка. Строгий и функциональный механизм, точь-в-точь на моем любимом русском поисковике - до сих пор малоизвестном "облегченном" сайте Яндекса. Google можно было настроить так, чтобы машина показывала до 100 результатов на страницу (Яндекс - 50).

А во-вторых, у Google были в результатах поиска на кэшированные (сохраненные на сервере поисковика) копии страниц. Это было немаловажное удобство, особенно когда исходные сайты были недоступны или грузились медленно (как и у Яндекса). В результате мой англоязычный поиск сильно сократился по времени, а результативность выросла. За неделю-две параллельного пользования несколькими поисковыми серверами я убедился, что Google часто находит с первого раза страницы, которые на других поисковиках я не могу найти даже поиском по точной строке. Такой же путь одновременно со мной проделали миллионы других пользователей, но тогда я еще об этом не знал.

Именно результативность и считается официальным козырем Google, который принес компании абсолютное лидерство среди поисковых машин нового поколения. Ранние поисковые машины тупо считали встречаемость слова в документе на странице – чем чаще и ближе к началу слово, тем статья важнее. Google сделал важный шаг вперед. В основе Google лежало исследование, которое Пейдж и Бринь опубликовали в 1997 году статью, где описали алгоритм ранжирования веб-страниц по важности. Идея Пейджа и Бриня опиралась на исходную посылку, что чем важнее и полезнее страница, тем более людей на нее ссылаются, а чем важнее страница, тем важнее исходящая с нее ссылка. Исходя из этого, можно собрать с сайтов данные о ссылках, и рассчитать рейтинг ссылок и рейтинг страниц. Дальнейшее было делом чистой математики, причем далеко не самой сложной. Алгоритм расчета рейтинга впоследствии стал известен как PageRank и лег в основу запущенной в 1998 году поисковой машины (патент на PageRank принадлежит Стэнфорду, а не Google, владеющей им по лицензии до 2012 года).

В инновационном бизнесе давно известно, что маргинальные инновации продаются намного лучше, чем революционные. Изменение, являющееся последней каплей в уже знакомом пространстве идей, имеет значительно больший экономический эффект и гораздо быстрее принимается рынком, чем революционное – но непривычное. Google служит хорошим примером именно такой маргинальной инновации. PageRank Бриня и Пейджа был давно известен в науке под названием "индекса цитирования". Именно так (разве что без поправки на авторитет цитирующего) выстраиваются рейтинги в мировой науке на протяжении уже многих лет. Первое, что усваивает любой аспирант первого года обучения в западных университетах – ты будешь считаться тем круче как ученый, чем чаще тебя цитируют. Идея приложить научную пузомерку к Интернету была оригинальна разве что методически, и то не особенно: с момента появления "всемирная паутина" была местом самовыражения и соревнования эго. Google дал ему еще один инструмент, и только.

А вот другая ключевая инновация Google известна только специалистам. Индекс страниц и обработка поисковых запросов поддерживаются огромным кластером серверов (жители Силиконовой долины с гордостью показывают бывший спортзал, где у Google был первый дата-центр). Для того, чтобы запросы к этой чудовищной, размером во многие терабайты базе данных, обрабатывались быстро (в начале своего пути Google справедливо хвалили за рекордно быстрое время поиска), основатели Google разработали собственную операционную систему, основанную на исходном хранении файлов в таблицах баз данных. Здесь Google на несколько лет опередил Microsoft, чья операционная система Longhorn разрабатывается уже несколько лет и еще не завершена.

И наконец, долгое время Google обладал самой оперативной в мире системой сбора обновлений веб-страниц. "Червяк", как принято называть этот тип программ-роботов, индексировал новые страницы очень оперативно, иногда в течение суток после появления первых ссылок на них. Кроме этого, Google проникал так глубоко в веб-сайты, как ни один червяк до него. У аналитиков, отслеживающих события в мире поисковых систем, встречаются упоминания, что поиск инвестора Google начал именно потому, что Стэнфордский университет был недоволен работой прототипа на своей сети: поисковик не только съедал весь лимит университетского трафика, но и забирался в университетские хранилища данных глубже, чем хотела администрация.

Тем не менее, сами по себе разработки Пейджа и Бриня вряд ли бы автоматически обеспечили поисковику номер 1 его положение в рейтингах, а его основателям – статус знаменитостей. Секрет успеха Google во многом – едва ли не в большей мере - связан с людьми, стоящими за спинами молодых основателей.

Рецепт успеха - связи

Можно уверенно утверждать, что если б Бринь и Пейдж не учились в Стэнфорде – Google бы не состоялся. Более того, Google состоялся во многом вопреки обстоятельствам, и также благодаря правильной поддержке. По официальной легенде
Google, Пейдж и Бринь два года разивали поисковую систему на базе своих комнат в общежитии, собрав дисковый массив из старых или оставленных без присмотра компьютеров и накупив терабайт памяти на 15 000 долларов, взятых по кредитным картам. Иная версия изложена в бюллетене Офиса по лицензированию технологий Стэнфордского университета (OTL): изобретатели впервые задумались о создании собственной компании по рекомендации OTL, и именно OTL искал им первых покупателей. Компания инкубировалась на кампусе с 1996 по 1998, и вся деятельность протекала под наблюдением OTL.

Своего первого инвестора Бринь и Пейдж нашли также через профессора Стэнфорда – Дэвида Шерайтона. Шерайтон рекомендовал их инвестору по имени Андреас Бехтольсхейм, который был партнером Шерайтона по другому стартапу, Granite Systems (позже купленному Cisco Systems за несколько сотен миллионов долларов). Участие Энди Бехтольсхейма в судьбе Google примечательно двумя вещами: во-первых, молодые люди получили от него в 1998 году чек на 100 тысяч без бизнес-плана, презентации и даже зарегистрированной компании (имя Google появилось уже позже, а тогда поисковик назывался BackRub), а во-вторых, он был одним из основателей компании Sun Microsystems.

За ангелом Бехтолсхеймом потянулись следующие могущественные покровители. Вторым сооснователем Sun Microsystems был Винод Хосла, партнер венчурной фирмы Kleiner Perkins Caulfield Byers (KPCB). При их посредстве в 1999 году KPCB и другой венчурный фонд из первой десятки, Sequoia Capital, инвестировали в компанию Бриня и Пейджа в обмен на 40% акций еще 25 миллионов долларов.

Цена компании в 62,5 миллиона большого интереса не представляет – для времени Интернет-бума это не особенно много (разве что не бывать бы нашим основателям молодыми миллиардерами, будь KPCB и Sequoia поскупее). Важнее понимать две вещи. Первое - в 1999 году считалось, что инвестировать в поисковые машины станут только глупцы – поскольку в этой области все уже схвачено. Так что инвестиции Google могла получить только от первоклассного фонда с рисковыми партнерами, которые не побоялись бы пойти поперек господствующих настроений. И второе: партнером, который вел эту сделку от KPCB, был Джон Дорр – живая легенда Силиконовой долины, способный менять любые настроения по своему произволу.

В ходе Интернет-бума Дорр считался венчурным капиталистом номер 1 и был известен не столько финансовыми результатами (вполне впечатляющими), сколько безудержной рекламой своих портфельных компаний. Любая портфельная компания Дорра моментально попадала на страницы всей профильной и непрофильной прессы – хватало не то что связей, хватало одного имени "Джон Дорр инвестировал туда…"

Фотографии Segway, производитель электросамокатов, несколько лет не покидали страниц газет только потому, что Дорр пообещал "Это вещь будет так же велика, как Интернет". Дорр ездил на Segway по сценам конференций, где выступал, и поминал свою портфельные компании так же часто, как, вероятно, Катон Старший поминал Карфаген, который должен быть разрушен. Segway, впрочем, это пока не помогло: компания так и не нашла рынка для своих самокатов, так и остающихся дорогой экстравагантной игрушкой. С Google сложилось иначе.

Какова была цена участия Дорра? В то время, когда другие Интернет-компании тратили десятки миллионов в год на рекламу, которая не достигала цели, Google обходился маркетинговым бюджетом в один миллион долларов. И с каким результатом! Цифры говорят сами за себя: в конце 1998 года Google обрабатывал в день 10 тысяч запросов в день, накануне получения инвестиций от KPCB и Sequoia – 500 тысяч, через полгода – 3 миллиона, а через год – 18 миллионов запросов. Вирусный маркетинг работал исправно, но большинство узнавали о Google уже из прессы, а не от друзей.

Подход Бриня и Пейджа к работе как удовольствию и любви к знаниям ради знаний и нигилистическое отношение к деньгам, который отпугнул бы любого венчурного капиталиста понормальнее (фонд New Enterprise Associates, например, честно сказал, что так дела не делаются), для Дорра был, напротив, находкой. Из двух стэнфордских выпускников был решено делать знаменитостей – молодых предпринимателей-вундеркиндов, которые могут себе позволить оттягиваться вместо работы и делать деньги инвесторам походя. В ходе Интернет-бума такая философия и такой имидж были распространены повсеместно. Но только Дорр мог позволить себе дать компании абсолютный карт-бланш вести себя сообразно имиджу, да еще вынести их с этой философией уже к зиме 1999-2000 года на страницы, а после и на обложки всех журналов, от технологических Wired и Industry Standard до общенациональных Fortune и Time. И не только на обложки.

В середине 2000 года технологию Google лицензировала Yahoo, тогда Интернет-компания номер 1. Пейдж и Бринь уже обращались в Yahoo в 1998 году, но, несмотря на то, что основатели Yahoo Дэвид Фило и Дэвид Янг также были аспирантами Стэнфорда (и официальными вундеркиндами более раннего этапа Интернет-бума) – все, чего им удалось добиться, это предложения о покупке компании за сумму меньше миллиона долларов. После того, как заход сделали венчурные партнеры компании, Yahoo согласилась лицензировать технологию Google за много большую сумму – как можно понять из осторожных публичных намеков, сделанных основателями, из заработанных Google в 2000 году 19 миллионов долларов до половины суммы поступило от Yahoo. В чем секрет? Другой венчурный куратор и директор Google, партнер Sequoia Майкл Мориц, (также известный приверженец иррационального риска и венчурная знаменитость) был также членом совета директоров Yahoo.

Следующий ключевой человек появился в Google в более мрачное время. На дворе стоял 2001 год, и даже Дорр и Мориц не могли не нервничать. Концы не сходились с концами; компании шел четвертый год, а продажи все еще были незначительными, расходы же - немалыми. Даже с учетом полученных в 2000 году на крайне выгодных условиях дополнительных 15 миллионов (Google по этой сделке оценили в 445 миллионов) денежные запасы начинали показывать дно. Остановить время и жить так, будто на дворе 1999 год, возможности не было. Пейдж и Бринь же и в ус не дули: разрабатывали новые технологические проблемы в свое удовольствие, нанимая все новых и новых докторов наук из Стэнфорда и других первоклассных университетов. Бюджет компании на исследования составлял 16 миллионов, еще несколько миллионов уходило на текущие операционные расходы – поддержку серверов и прочее. По сообщениям лиц, знакомых с ситуацией в Google изнутри, любые предложения об экономии основатели, вошедшие во вкус суперзвездной жизни, встречали в штыки, а увеличить поступления с продаж им было просто не под силу.

Назревал конфликт акционеров, и тогда в компанию был приглашен еще один супертяжеловес. Эрик Шмидт, экс-директор компьютерного гиганта Novell стал первым генеральным директором компании в апреле 2001 года с правом решающего голоса в совете директоров: по соглашению между инвесторами и основателями он был признан третьей стороной и арбитром в спорах . Немаловажная деталь из биографии Шмидта – он работал с 1983 по 1997 год в Sun Microsystems (что проливает свет на то, почему Шмидт, руководитель с мировым именем, принял предложение сменить место работы, хотя и у Novell дела давно шли под гору).

Кроме этого, Шмидт инвестировал в Google 1 млн. долларов собственных денег. Это были одни из самых дорогостоящих инвестиций, полученные компанией. За миллион Шмидт получил 427 тысяч акций (по 2,34 доллара за акцию) – и еще 14,3 млн. акций в обмен на 4,3 млн. долларов (по 30 центов за акцию), причем компания еще и прокредитовала Шмидта для покупки этих акций. Зачем была использована такая схема (чрезвычайно напоминающая пресловутые российские залоговые аукционы), понять сложно: вероятно, это была своеобразный пут-опцион, гарантия того, что Шмидт в случае, если Google падет жертвой кризиса, продаст компании свои акции назад по фиксированной цене. По сути, это был подарок. В результате у Шмидта оказался в обмен на миллион долларов и переход на работу пакет в 9,7% акций компании, а Google была оценена всего в 54,3 млн. долларов – меньше, чем в 1999 году. Можно представить, насколько были нужны компании эти небольшие деньги!

Перед Шмидтом была поставлена задача обеспечить компании продажи – то есть, фактически, выжить. И Шмидт с этой задачей справился, хотя во многом ему помог рынок. Именно в это время резко пошли в гору дела у компании Overture Services, которая занималась размещением текстовой рекламы в поисковых машинах по ключевым словам еще с 1998 года. Шмидт уверено двинулся вслед за Overture, переориентировав компанию с продажи лицензий порталам на поиск на прямую автоматизированную продажу рекламы.

Механизм для продажи рекламы по ключевым словам, названный AdWords, был разработан Google еще до прихода Шмидта, в середине 2000 года, но под руководством Шмидта AdWords стал дойной коровой Google. В конце 2001 года Google объявил о первой прибыли по итогам четвертого квартала. А в начале 2002 года был запущен новый AdWords – теперь плата взималась по факту клика на рекламный линк, а цены были выстроены под нужды малого бизнеса. Платного клика крупные площадки раньше избегали – эта схема, как объясняет "Эксперту" Владимир Бернштейн, в период интернет -бума вице-президент компании Alladvantage.com, занимавшейся технологиями контекстной рекламы, подвергала порталы крупному риску накруток и мошенничества. "Google или решился на демпинг, ведь кризис был в разгаре – предполагает Бернштейн, – или они были уверены в своей новой технологии".

То или другое, но Шмидт пошел на риск – и не прогадал. А может быть, был просто угадан момент. Но в любом случае спрос на "платный поиск" взлетел свечой. Доля доходов от лицензирования стали сокращаться, а от рекламы – расти. Если в 2000 году лицензии (и прежде всего от Yahoo) составляли львиную долю оборота, то в 2003 году из 961 миллиона продаж на контекстную рекламу ("платный поиск") пришлось 916 миллионов долларов.

Участие Бриня и Пейджа в создании Google какой она стала сейчас, было безусловно очень значительным. В сухом остатке у компании – масса задач, решенная низкими бюджетными средствами, почти миллиард годовых продаж, надежная и оригинальная технология. И все же вся история Google доказывает: не так важно то, что ты сделал, сколько то, с кем ты знаком. Зародись Google в другом месте планеты, и интернет-гигант бы никогда не состоялся, будь Бринь и Пейдж хоть втрое талантливей и энергичней. В паре "технология-люди" люди все-таки играют большую роль.



На темной стороне Google

Многое в Google не то, чем кажется. Отделить пиар от истины не так просто. Когда пошли слухи об IPO, компания впервые попала под пристальный взгляд аналитиков, которых мало интересовали гламур, слава и образ жизни гуглеров, а больше интересовали факты. Оказалось, что за фасадом Гуглплекса есть много такого, о чем не принято говорить. Миссия "сделать мир лучше", похоже, не распространяется на саму компанию.

Собрав большое количество интервью у сотрудников (многие из них анонимные), пресса стала понимать, что внутри компании, по-видимому, существуют несколько каст. Первая, ученые, ведут творческий образ жизни, пользуются уважением руководства, бесплатным медобслуживанием и получают огромные опционные пакеты. Вторая, продавцы рекламы, живет по принципу социального дарвинизма, а руководят ими вполне авторитарными методами. Внизу – каста субконтракторов, работающая круглый день, и не получающая ни опционов, ни льгот.

Аспирант департамента компьютерных наук университета Карнеги-Меллон анонимно рассказал автору, что один из его коллег отклонил предложение Google о работе в пользу Microsoft. Мотивы он объяснил очень просто "В Google на собеседовании со мной [будущие сотрудники] себя вели по-хамски". Этот же источник сообщил, что на конференции по искусственному интеллекту Google, пригласив делегатов на вечеринку, восстановил против себя всех пришедших гостей – продержав их два часа в автобусе без кондиционера и накормив скудной и отвратительной по качеству пищей. Кампус им не показали, знаменитый повар тоже, вероятно, кормил в этот момент кого-то еще – вероятно "белую кость" ученых-миллионщиков.

Не так давно один из бывших руководителей Google подал на компанию в суд за несправедливое увольнение. Бывший профессор того же университета Карнеги-Меллон настаивает, что ему объяснили причину увольнения примерно так: он из-за диабета не играет с молодыми сотрудниками в групповые игры, не проводит время на корпоративных тусовках и вообще стар – из него не выйдет истинного гуглера, поэтому его выгоняют. Насколько справедливо это обвинение, сказать сложно – по отзывам знакомых, экс-профессор и сам отличается тяжелым характером, но тот факт, что интеллект и идеологически правильный взгляд на жизнь котируются в компании выше опыта и профессионализма, отмечался многими. Google изнутри напоминает то ли платоновскую республику, то ли тоталитарную секту, то ли и то и другое вместе.

Клиенты платного поиска, приносящие Google почти миллиард в год, оказывается, тоже далеко не так довольны своим опытом общения с компанией. Те, кто побольше и общаются с компанией напрямую, жалуются, что встречи с представителями Google совершенно дезорганизованы – одни опаздывают, другие уходят рано, никто не слушает, и самое главное, непонятно, кто за что отвечает и отвечает ли вообще.

Те, для кого компания ограничивается сайтом и формой для ввода номера кредитки, иногда оказываются в ситуации, когда их сайт перестает появляться в связи с проплаченными словами, становятся невинной жертвой борьбы с кибернакрутчиками. Любой поисковый алгоритм можно надуть, зная как он работает, и многие инженеры почитали за доблесть одолеть гуглеров, а за идеалистами всегда идут мошенники. Сначала появилось развлечение "гугл-бомбардировка". Некоторое время назад миллионы интернетчиков по всему миру продублировали в своих сетевых дневниках-блогах ссылку со словами "жалкий крах". И вскоре любой, вбив слова miserable failure в строку поиска и нажав кнопку, которая выводит первый попавшийся сайт, могли любоваться биографией Буша-младшего. Другой способ практиковали мелкие сетевые мошенники, создавая "фермы линков" – десятки сайтов, переполненные ссылками друг на друга. Периодически на запрос по популярным словам, например, "компьютеры", первыми выходили сотни и сотни ссылок на сайты, где не было ничего, кроме множества баннеров. В результате Google время от время "настраивает" механизм - то есть обнуляет вручную удельный вес ссылок накрутчиков. Под шоковые волны от такой перенастройки часто попадают и вполне легитимные сайты.

Система связей среди основателей Sun также стала давать сбои. Шмидт попытался перетащить на работу в Google последнего из тройки отцов-основателей Билла Джоя и еще одного бывшего топ-менеджера Sun Майкла Клэри. Джой и Клэри посетили Google и отказались от предложения (Джой вскоре вернулся на работу в Sun). Отказался от работы в Google и бывший главный финансист другого ИТ-гиганта Veritas, Эд Джиллес. Никто из отказников не прокомментировал прессе причины отказа, но судя по просочившимся односложным оговоркам, бардак в компании зашкалил за отметку критического уровня даже по меркам Джоя и его коллег. Как говорят знающие Шмидта люди (в частности, тот же Клэри), не ладятся отношения и у Шмидта с его молодыми партнерами: все попытки Шмидта восстановить какой-нибудь порядок в компании саботируются основателями и их сторонниками.

Еще один миф о Google, особенно популярный в России – о русском сооснователе компании Сергее Брине. Бринь действительно родился в Москве в 1974 году, но его можно считать русским только номинально – во всем остальном он вполне обыкновенный американец. По отзывам знающих его людей, он не любит говорить по-русски, а к России относится с исключительным презрением: в интервью 2002 года он назвал русских "сворой криминальных ковбоев" . Это, впрочем, объяснимо: в США он приехал в дошкольном возрасте и знает Россию только по рассказам родителей, по понятным причинам не сохранивших приятных воспоминаний о бывшей родине.

В общем, фирменная гордыня и снобизм начинают играть с Google дурную шутку. Пока компания была частной и закрытой, а единственной поступавшей наружу информацией, был самопиар инвесторов и основателей, ей многое прощалось. С публичной компании спрос иной. Однако даже Google не может себе позволить двигаться против течения рынка. Когда эта статья уже готовилась в печать, компания получила свою первую оценку в качестве публичной компании – и это был кол за корпоративное управление. Рейтинговое агентство Institutional Shareholder Services объявило, что Google заняла самое низшее место среди других компаний из индекса S&P 500. Два класса акций, мнимая независимость независимого директора, личное участие Шмидта в ряде бизнес-сделок с Google (например, аренда компанией у гендиректора его личного самолета) – все было учтено, взвешено, и оценено.

В будущем году доля фондов Морица и Дорра может быть выкуплена сторонними инвесторами, их роль в компании завершена – а новые совладельцы могут быть далеко не так снисходительны. Конечно, заставить Бриня и Пейджа сделать что-то будет невозможно – даже продав две трети своих акций, они все равно будут контролировать большинство в совете директоров благодаря своим акциям с десятью голосами против одноголосых у инвесторов. Судьба основателей Apple Джобса и Возняка (которых основатели Google в публичных выступлениях поминают едва ли не реже архисоперника Билла Гейтса), изгнанных через пару лет после IPO инвесторами, им вряд ли грозит. Но если инвестора и клиенты разочаруются в Google, они проголосуют ногами – а против такого голосования в истории не устояла еще ни одна держава, промышленная или политическая.

Будущее поиска

Вопрос, продержится ли курс акций Google на отметке в 100 долларов, зависит в первую очередь от того, сохранит ли компания достигнутые темпы роста. Главной проблемой здесь выглядит даже не замедление рынка платного поиска, а конкуренция, как деловая, так и технологическая.

Технологическое совершенство Google стал утрачивать еще в 2002 году. Разработанный в Тронхеймском институте технологии (Норвегия) Fast.no (сейчас доступный в виде голой строки по адресу Alltheweb.com), догнал Google по релевантности и перегнал все остальные машины мира по скорости поиска. Более того, Google отстал еще и по качеству поиске. Google для скорости поиска выбрасывает из текста все служебные слова – то есть по сути, срезает углы. Искать по точной фразе – скажем, стихотворение по строчке – в Google поэтому невозможно до сих пор. А Fast.no это умеет.

Порталы стали также со временем отписываться от услуг Google. Последним во времени и самым громким уходом был отказ от услуг Google прежнего звездного клиента Yahoo. Новый президент компании Терри Семел, выходец из Голливуда с собственным огромным эго и без всякого уважения к "порядку клевания" в Силиконовой долине, сперва купил часть бизнеса некогда изгнанного и пришедшего в полный упадок Inktomi, затем приобрел Overture, которая незадолго до того приобрела поисковик Fast.no. Сервис Yahoo/Overture уверенно делит с Google рынок платного поиска пополам, при этом не нуждаясь в гламурном имидже.

В затылок Google дышит Microsoft. В недрах компании не первый год разрабатывается принципиально новая файловая система Longhorn, основанная на принципе базы данных. Поиск в ней будет интегрирован от рождения. Распространим эту же операционную систему на веб-сервера… результат понятен. Более того, Microsoft разрабатывает и свои технологии поиска – в частности, автоматические ответы на вопросы, заданные нормальным языком. Получается ли что-то у редмондского гиганта, судить сложно – результатов пока не видно, а именитых специалистов по поисковой науке в его штате нет – все знаменитости работают в Yahoo/Overture или Google. Но Google в своем проспекте IPO назвал Yahoo и Microsoft основными конкурентными угрозами себе.

Не стоят на месте и начинающие компании. Минимум полдесятка новых стартапов развивают новые подходы и технологии поиска. Австралийский стартап Mooter, сейчас набирающий пользователей с такой же скоростью, как Google в 1998-1999 году, использует нейронные сети для разбиения страниц на кластеры по интересам – с поразительными, по отзывам пользователей, результатами. Недавно приобретенная поисковым сервисом AskJeeves компания Teoma разрабатывает метод ранжирования результатов поиска в соответствии с экспертными оценками в данном поле. На другом конце технологического спектра работают специалисты по добыче данных из "глубокого Веба" – огромного "невидимого" массива информации. В базах данных и других недосягаемых для современных червей источников, по мнению создателя компании Dipsie Джейсона Винера хранится 99% сведений, доступных только по конкретному запросу: бесполезно искать через Google например, патенты. Dipsie, разработавший метод "погружения в глубину", уже сейчас индексировал втрое больше страниц, чем Google.

Руководитель российского поискового сервиса Yandex Аркадий Волож (Yandex, кстати, также умеет то, чего не умеет Google – искать с учетом любых словоформ русского языка) считает, что в эволюции поиска сейчас нужен баланс. Слишком сложный поиск так же неудобен, как и слишком примитивный поиск. "Релевантность, - говорит "Эксперту" Волож, - зависит и от глубины проникновения. Нужно правильно предлагать параллели по поиску – энциклопедии, новости и прочее". Яндекс, делающий все это на своем сервере, намерен в ближайшее время добавить новый сервис – поиск по адресу карты местности. По мнению Воложа, многие новые технологии часто специализируют или усложняют поиск, что пользователям нравится не всегда.

Сейчас Google пока уверенно контролирует свою аудиторию, а ее финансовое положение достойно восхищения. Но гарантий сохранения такого положения нет. Меньшинство влюблено в гламурную компанию, большинство просто ищет ею по мере надобности то, что ей нужно. А через два года – кто знает, как мы будем искать через два года? В отличие от Microsoft или телекоммуникационных операторов, Google не контролирует никакой инфраструктуры, позволяющей заставить пользователей, образно говоря, платить за выход. А других доходных альтернатив у компании нет. Google – это "поиск, только поиск". Сменить поисковую машину очень просто – это вопрос только привычки. Волож считает, что коммодитизация поиска в будущем может серьезно подорвать положение Google – если у компании не будет новых принципиальных инноваций, Yahoo и Microsoft, у которых гораздо больше опыта в работе с массовыми стандартизированными продуктами, не оставят ей шанса.

Поэтому сейчас перед Google стоит двойной вызов. Во-первых, продолжать развивать и скупать самые-самые передовые и востребованные технологии. И во-вторых, понять серьезность своего положения и упорно выстраивать хорошие отношения со всеми: партнерами, инвесторами, пользователями и сотрудниками. До сих пор основатели Google ориентировались исключительно на первое и пускали на самотек второе. Теперь им придется решать эти две задачи одновременно. И если эти задачи в их решении окажутся взаимоисключающими – Google окажется перед риском утраты всего достигнутого. Тогда цена в 100 долларов за акцию окажется точно завышенной, и очень сильно.

Найти алгоритм успешного сопряжения этих двух целей – это самая сложная задача, когда-либо стоявшая сейчас перед Бринем и Пейджем.